![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Ковер
Моему папе было под девяносто. Он был любознательным и разносторонним человеком, любителем путешествий, музеев и старинных соборов. Однако, слабеющее тело уже не поспевало за потребностями деятельной жизнелюбивой души. Они с мамой теперь занимались хозяйством, ходили в ближний русский магазин за продуктами, тянули в четыре руки свежевыстиранные пододеяльники, чтобы сложить их в безупречные прямоугольники, пригодные для бельевого шкафа, читали - каждый свою книгу, смотрели телевизор и обсуждали события, о которых там рассказывали. Мама должна была каждые полчаса прилечь - ее донимала слабость. А папа что-нибудь чинил, занимался своей коллекцией, систематизировал каталоги, вел переписку со смотрителем эрмитажной коллекции медалей и писал воспоминания о своей жизни. Однако, я знала, что он скучает в тесном мирке, куда загнала его старость.
А я стала как бы просыпаться. Прошло два года с тех пор, как умер мой муж. В большой старой квартире нас осталось трое. Постепенно я начала замечать, что обветшала мебель, с которой мы приехали двадцать лет назад; занавески - моя кружевная гордость - посеклись от ветра, беспощадно хлопавшего ими десять месяцев в году; плитки на полу стали еще более щербатыми, солнечный бойлер окончательно вышел из строя и ковер в гостиной откровенно протерся. Пришло время вернуть жизнь в соответствие с моими стандартами - скромными, но незыблемыми, как эталонный метр в международном бюро мер и весов под Парижем. И я решила начать с ковра. Купить новый зеленый ковер, и с него начать личную эпоху возрождения.
Брат сказал, что в сорока километрах от Иерусалима стоит в чистом поле громадный магазин, в котором развешаны сотни ковров любых размеров узоров и выделок. Они с женой согласились поехать туда со мной и помочь выбрать. И оба мы с братом решили, что папе будет занятно отвлечься от повседневного, покататься на машине, сменить на пару часов постылую рутину на что-то оригинальное. Отец охотно согласился, и мы в пятницу отправились вчетвером.
Магазин действительно был огромным. Ковры нужного размера свисали откуда-то сверху бесчисленными параллельными плоскостями. Среди них были однотонные и разноцветные, мозаичные и полосатые, классические и абстрактные, с бахромой и окантованные цветной лентой, шерстяные и синтетические. Мы то разбредались по залу, то встречались, показывая друг другу достойные экземпляры. Парочка образцов мне очень понравилась. Один из них был зеленый. Я узнала его в лицо - то самое, что откроет наш семейный ренессанс. Брат и невестка подтвердили: ковер хорош и нашей квартире подойдет, как родной. И цена его находилась в рамках моего бюджета. Папа тоже одобрил ковер, но сказал, что купить надо другой. Я рассмотрела его кандидата: классический бухарский узор с медальоном и бордюрами, насыщенный красный цвет с темно-синими и бордовыми элементами. Красиво, нет слов.
- Замечательный ковер, - сказала я, - но мне хочется зеленый.
Брат и невестка покивали.
- Зеленый, который ты выбрала, - прекрасный, но купить надо этот, - объяснил папа. - Он лучше.
- Но мне больше нравится тот!
Папа сочувственно улыбнулся.
Так мы сделали еще несколько раундов. С одной стороны я, в кои-то веки, знала, чего хочу. С другой - вытягивать старика из дома, тащить в такую даль, заставлять бродить по этому ангару - и все для того, чтобы огорчить и обидеть? Да пропади он пропадом, этот ковер!
- Знаешь что? - сказала я, - давай бросим шекель. Лилия - покупаем зеленый, а решка - ты выиграл, берем твой красно-синий.
Предложение всем понравилось. Брат бросил монетку. Выпала лилия. Жребий брошен!
Папа посмотрел на монетку и сказал: "Это все суеверия. Надо брать самое лучшее, что можно купить за свои деньги. Жизненный принцип! А самый лучший - вы же видите какой."
И мы купили тот, который папа назвал самым лучшим.
У меня теперь новая квартира, привлекательная мебель, гладкие полы, симпатичные акварели на стенах, заманчивые книжные корешки в застекленных шкафах и никаких занавесок! Но посреди салона лежит на полу символ моего возврата к жизни - замечательный узорчатый красно-синий синтетический ковер машинной работы. Ничколько не поблек и не вытерся. Очень красивый!
А я стала как бы просыпаться. Прошло два года с тех пор, как умер мой муж. В большой старой квартире нас осталось трое. Постепенно я начала замечать, что обветшала мебель, с которой мы приехали двадцать лет назад; занавески - моя кружевная гордость - посеклись от ветра, беспощадно хлопавшего ими десять месяцев в году; плитки на полу стали еще более щербатыми, солнечный бойлер окончательно вышел из строя и ковер в гостиной откровенно протерся. Пришло время вернуть жизнь в соответствие с моими стандартами - скромными, но незыблемыми, как эталонный метр в международном бюро мер и весов под Парижем. И я решила начать с ковра. Купить новый зеленый ковер, и с него начать личную эпоху возрождения.
Брат сказал, что в сорока километрах от Иерусалима стоит в чистом поле громадный магазин, в котором развешаны сотни ковров любых размеров узоров и выделок. Они с женой согласились поехать туда со мной и помочь выбрать. И оба мы с братом решили, что папе будет занятно отвлечься от повседневного, покататься на машине, сменить на пару часов постылую рутину на что-то оригинальное. Отец охотно согласился, и мы в пятницу отправились вчетвером.
Магазин действительно был огромным. Ковры нужного размера свисали откуда-то сверху бесчисленными параллельными плоскостями. Среди них были однотонные и разноцветные, мозаичные и полосатые, классические и абстрактные, с бахромой и окантованные цветной лентой, шерстяные и синтетические. Мы то разбредались по залу, то встречались, показывая друг другу достойные экземпляры. Парочка образцов мне очень понравилась. Один из них был зеленый. Я узнала его в лицо - то самое, что откроет наш семейный ренессанс. Брат и невестка подтвердили: ковер хорош и нашей квартире подойдет, как родной. И цена его находилась в рамках моего бюджета. Папа тоже одобрил ковер, но сказал, что купить надо другой. Я рассмотрела его кандидата: классический бухарский узор с медальоном и бордюрами, насыщенный красный цвет с темно-синими и бордовыми элементами. Красиво, нет слов.
- Замечательный ковер, - сказала я, - но мне хочется зеленый.
Брат и невестка покивали.
- Зеленый, который ты выбрала, - прекрасный, но купить надо этот, - объяснил папа. - Он лучше.
- Но мне больше нравится тот!
Папа сочувственно улыбнулся.
Так мы сделали еще несколько раундов. С одной стороны я, в кои-то веки, знала, чего хочу. С другой - вытягивать старика из дома, тащить в такую даль, заставлять бродить по этому ангару - и все для того, чтобы огорчить и обидеть? Да пропади он пропадом, этот ковер!
- Знаешь что? - сказала я, - давай бросим шекель. Лилия - покупаем зеленый, а решка - ты выиграл, берем твой красно-синий.
Предложение всем понравилось. Брат бросил монетку. Выпала лилия. Жребий брошен!
Папа посмотрел на монетку и сказал: "Это все суеверия. Надо брать самое лучшее, что можно купить за свои деньги. Жизненный принцип! А самый лучший - вы же видите какой."
И мы купили тот, который папа назвал самым лучшим.
У меня теперь новая квартира, привлекательная мебель, гладкие полы, симпатичные акварели на стенах, заманчивые книжные корешки в застекленных шкафах и никаких занавесок! Но посреди салона лежит на полу символ моего возврата к жизни - замечательный узорчатый красно-синий синтетический ковер машинной работы. Ничколько не поблек и не вытерся. Очень красивый!