![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Куколка
Королева застала горничную врасплох. Та вытирала пыль.
- Анна, - сказала королева укоризненно, - брось сейчас же тряпку, сядь возле меня и слушай дальше: про то, как отец женился после смерти моей мамы, я тебе рассказывала.
- Да, ваше величество, - понуро отвечала Анна, - и про то, что покойная матушка оставила вам куколку.
- Я ее кормила своей скудной едой и говорила: «Куколка, покушай, да про беду мою послушай!»
- Уже рассказывали, ваше величество, - можно я буду слушать то, что вы изволите говорить и продолжать уборку? А то вчера старшая горничная отхлестала меня по щекам, за то, что я не успела протереть зеркала.
- Уйди, противная, - разгневалась королева. – Тебе, ничтожной, про свои испытания рассказываю, а ты смеешь кочевряжиться. Я-то у мачехи все успевала: и пыль вытереть, и дрова нарубить, и грядки прополоть!
Горничная сделала книксен и выскочила из малой приемной. «Знаем, как ты успевала. – пробормотала она. - Небось за тебя все куколка делала, а ты в тенечке полеживала – сама десять раз рассказывала»
Королева прошлась по комнате и нетерпеливо подергала за сонетку. Вошел паж. Пока он совершал все манипуляции глубокого придворного поклона, королева неторопливо говорила: «Я рассказывала тебе, Генри, как обижала и мучила меня мачеха, как завидовали моей красоте сводные сестры?»
- О да, мадам! Вашей красоте и теперь завидуют все принцессы и королевы европейских династий. Я с упоением слушал истории вашего детства.
- А про вышивание я тебе еще не рассказывала.
- Сто раз, - подумал паж, а вслух ответил: - я с удовольствием послушаю.
- Ну вот! Мачеха велела одной сестре плести кружева, другой вязать, а мне вышивать. Она была скупой и погасила все светильники, кроме одного. Дунул осенний ветер, и свеча погасла. Больше в доме огня не было.
- Отчего же не сходили к соседям, попросить у них? – с величайшей заинтересованностью спросил паж.
- Оттого, что мачеха и сестры были злы и неприветливы и успели поссориться со всеми соседями. Меня послали в ближайший дом, где мачеху не знали. Туда идти пришлось вечер и ночь и весь день до позднего вечера. Я шла через буреломы и жгучую крапиву, переходила вброд ручьи и огибала озера. Ветки хлестали меня по …
В комнату вошел изящной походкой придворный учитель танцев и увел пажа на урок. Зато с урока вернулись три фрейлины королевы, и она продолжила прямо с того места, где остановилась
- лицу, ноги промокли, волосы растрепались и цеплялись за сучья, а я все шла и шла без отдыха.
- Что же вы кушали в дороге, ваше величество? – спросила первая фрейлина.
- Хлеб с сыром, что захватила с собой, я отдала куколке, чтобы она показала мне дорогу.
- А ягоды? – спросила другая.
- Сладкие - ей. Куколка у меня такая – не накормишь досыта, не жди ничего хорошего
- А грибы, ваше величество? – округлила глаза третья.
— Вот сырые горькие грибы и ела, - кивнула довольная вопросом королева. – Наконец, пришла я к тому дому. Вокруг дома тын и на каждой жерди мертвая голова. А в глазницах мерцает свет.
В комнату вошел лакей и величаво оповестил, что король ожидает королеву в своей опочивальне. Она кивнула и отправилась к супругу, а фрейлины взвизгнули от восторга и пошли заниматься каждая своими делами.
Пока служанки расстегивали тяжелое платье королевы, снимали бесчисленные нижние юбки и обряжали в ночную сорочку и чепец, она успела рассказать им, что в том страшном доме, куда ее послали за огнем, жила баба Яга. Укладываясь в высокую постель под пологом, королева сообщила мужу, что баба Яга ее не съела только потому, что куколка выполняла все непосильные работы, какие старая карга заставляла делать беззащитную сиротку.
- Я все это знаю, любимая! – отвечал терпеливо король. – Мы ведь женаты уже пять лет, и ты рассказываешь мне свою историю каждую ночь.
- Но ты никогда не дослушиваешь до конца, - прошептала королева.
- Теперь у тебя другая история, дорогая – мы в долгу перед династией. Давай займемся продолжением рода. А когда у нас родятся дети, никто не помешает тебе рассказывать им все что захочется.
В полночь, когда, исполнив долг перед супругой и династией, утомленный король уснул, королева встала с постели, нашарила в кармане платья свою куколку, дала ей кусок пирога, что стоял на столике в спальне и сказала: «Куколка, покушай, да про горе мое послушай!»
И тут уж без помехи рассказала, как баба Яга за труды дала ей огонек, но не угольком, горящей свечей или тлеющей лучиной, а выдернула из тына жердину с черепом и отдала сиротке. Как девочка шла обратно через лес с палкой, на которой светил глазницами мертвый череп и как вернулась домой, но прежде, чем засветить свечу, череп зыркнул на мачеху и ее дочерей и в один миг спалил их дотла!
- Да знаю я, знаю, - рявкнула куколка. – Я сама все эти подвиги и делала. И жердину тащила полпути.
- Что ты знаешь, - скривилась королева. – Спишь себе в кармане. Когда я тебя вытащу, да покормлю, тогда и просыпаешься. И выслушать до конца мой рассказ не хочешь. Пренебрегаешь! Мачеха с дочерями тоже приказывать любили, а выслушать сиротку им было недосуг. А я пренебрежения не люблю. Может и не сгорел бы отцовский дом, будь они ко мне повнимательней.
Она сунула куколку в карман платья и вернулась на королевское ложе.
- И здешние кланяться до полу горазды, - пробормотала, засыпая. - А дослушать до конца никто не хочет. Стоило бы полюбопытствовать, где теперь та жердина с мертвой головой.
И королева сладко уснула на перине лебяжьего пуха под шелковым одеялом.
- Анна, - сказала королева укоризненно, - брось сейчас же тряпку, сядь возле меня и слушай дальше: про то, как отец женился после смерти моей мамы, я тебе рассказывала.
- Да, ваше величество, - понуро отвечала Анна, - и про то, что покойная матушка оставила вам куколку.
- Я ее кормила своей скудной едой и говорила: «Куколка, покушай, да про беду мою послушай!»
- Уже рассказывали, ваше величество, - можно я буду слушать то, что вы изволите говорить и продолжать уборку? А то вчера старшая горничная отхлестала меня по щекам, за то, что я не успела протереть зеркала.
- Уйди, противная, - разгневалась королева. – Тебе, ничтожной, про свои испытания рассказываю, а ты смеешь кочевряжиться. Я-то у мачехи все успевала: и пыль вытереть, и дрова нарубить, и грядки прополоть!
Горничная сделала книксен и выскочила из малой приемной. «Знаем, как ты успевала. – пробормотала она. - Небось за тебя все куколка делала, а ты в тенечке полеживала – сама десять раз рассказывала»
Королева прошлась по комнате и нетерпеливо подергала за сонетку. Вошел паж. Пока он совершал все манипуляции глубокого придворного поклона, королева неторопливо говорила: «Я рассказывала тебе, Генри, как обижала и мучила меня мачеха, как завидовали моей красоте сводные сестры?»
- О да, мадам! Вашей красоте и теперь завидуют все принцессы и королевы европейских династий. Я с упоением слушал истории вашего детства.
- А про вышивание я тебе еще не рассказывала.
- Сто раз, - подумал паж, а вслух ответил: - я с удовольствием послушаю.
- Ну вот! Мачеха велела одной сестре плести кружева, другой вязать, а мне вышивать. Она была скупой и погасила все светильники, кроме одного. Дунул осенний ветер, и свеча погасла. Больше в доме огня не было.
- Отчего же не сходили к соседям, попросить у них? – с величайшей заинтересованностью спросил паж.
- Оттого, что мачеха и сестры были злы и неприветливы и успели поссориться со всеми соседями. Меня послали в ближайший дом, где мачеху не знали. Туда идти пришлось вечер и ночь и весь день до позднего вечера. Я шла через буреломы и жгучую крапиву, переходила вброд ручьи и огибала озера. Ветки хлестали меня по …
В комнату вошел изящной походкой придворный учитель танцев и увел пажа на урок. Зато с урока вернулись три фрейлины королевы, и она продолжила прямо с того места, где остановилась
- лицу, ноги промокли, волосы растрепались и цеплялись за сучья, а я все шла и шла без отдыха.
- Что же вы кушали в дороге, ваше величество? – спросила первая фрейлина.
- Хлеб с сыром, что захватила с собой, я отдала куколке, чтобы она показала мне дорогу.
- А ягоды? – спросила другая.
- Сладкие - ей. Куколка у меня такая – не накормишь досыта, не жди ничего хорошего
- А грибы, ваше величество? – округлила глаза третья.
— Вот сырые горькие грибы и ела, - кивнула довольная вопросом королева. – Наконец, пришла я к тому дому. Вокруг дома тын и на каждой жерди мертвая голова. А в глазницах мерцает свет.
В комнату вошел лакей и величаво оповестил, что король ожидает королеву в своей опочивальне. Она кивнула и отправилась к супругу, а фрейлины взвизгнули от восторга и пошли заниматься каждая своими делами.
Пока служанки расстегивали тяжелое платье королевы, снимали бесчисленные нижние юбки и обряжали в ночную сорочку и чепец, она успела рассказать им, что в том страшном доме, куда ее послали за огнем, жила баба Яга. Укладываясь в высокую постель под пологом, королева сообщила мужу, что баба Яга ее не съела только потому, что куколка выполняла все непосильные работы, какие старая карга заставляла делать беззащитную сиротку.
- Я все это знаю, любимая! – отвечал терпеливо король. – Мы ведь женаты уже пять лет, и ты рассказываешь мне свою историю каждую ночь.
- Но ты никогда не дослушиваешь до конца, - прошептала королева.
- Теперь у тебя другая история, дорогая – мы в долгу перед династией. Давай займемся продолжением рода. А когда у нас родятся дети, никто не помешает тебе рассказывать им все что захочется.
В полночь, когда, исполнив долг перед супругой и династией, утомленный король уснул, королева встала с постели, нашарила в кармане платья свою куколку, дала ей кусок пирога, что стоял на столике в спальне и сказала: «Куколка, покушай, да про горе мое послушай!»
И тут уж без помехи рассказала, как баба Яга за труды дала ей огонек, но не угольком, горящей свечей или тлеющей лучиной, а выдернула из тына жердину с черепом и отдала сиротке. Как девочка шла обратно через лес с палкой, на которой светил глазницами мертвый череп и как вернулась домой, но прежде, чем засветить свечу, череп зыркнул на мачеху и ее дочерей и в один миг спалил их дотла!
- Да знаю я, знаю, - рявкнула куколка. – Я сама все эти подвиги и делала. И жердину тащила полпути.
- Что ты знаешь, - скривилась королева. – Спишь себе в кармане. Когда я тебя вытащу, да покормлю, тогда и просыпаешься. И выслушать до конца мой рассказ не хочешь. Пренебрегаешь! Мачеха с дочерями тоже приказывать любили, а выслушать сиротку им было недосуг. А я пренебрежения не люблю. Может и не сгорел бы отцовский дом, будь они ко мне повнимательней.
Она сунула куколку в карман платья и вернулась на королевское ложе.
- И здешние кланяться до полу горазды, - пробормотала, засыпая. - А дослушать до конца никто не хочет. Стоило бы полюбопытствовать, где теперь та жердина с мертвой головой.
И королева сладко уснула на перине лебяжьего пуха под шелковым одеялом.