![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
История чемодана
Чемодан этот мне подарила любимая больница на праздник Песах. Она тогда была богата и щедра, и профсоюз ее баловал постоянных сотрудников дорогими фирменными прибамбасами. Он (не профсоюз, конечно) был кремовый с коричневыми ручками, колесиками, змейками и замочками, а все восемь уголков, где боковые пластмассовые панели встречались со спинкой, донышком и передком прикрывались чешуйчатыми кожанными накладками, создающими ощущение доисторической мезозойской надежности. В середине лица его на месте носа красовалась медная пластинка со скромной, но внушительной надписью "Jeep". Короче говоря, сколько я ни ездила, ни на одной ленте транспортера ни разу не видела такого красавца. Ничей багаж не претендовал на то, чтобы я спутала его со своим, и видно его было издалека. И так много лет...
Пока он не исчез. Мы с друзьями собрались в круиз. Программа была известна заранее : во вторник дамы в мехах, мужчины в смокингах, в четверг вечерние платья в голубых тонах, в воскресенье, конечно, все в белоснежном, а в будние дни к табльдоту просто натуральные шелка и драгоценности в волосах. Я не отнеслась к этим рекомендациям с должной серьезностью.
А чемодан в Амстердамском аэропорту вообще не появился.
Сколько было прилично я таскалась по багажным оффисам в сопровождении самых бывалых и решительных моих спутников. С их помощью и одобрением заполняла прошения о справедливости и указывала всевозможные адреса, где мне хотелось бы встретиться с моим Джипом. Кончилось тем, что мы загрузились на круизный корабль и отбыли в двухнедельное плаванье по Норвежским фьордам.
На корабле я узнала, что такое настоящие друзья: мне несли лекарства и духи, нежнейшие свитера и тончайшие пуловеры, каких сроду не бывало в моем гардеробе, ночные рубашки и утренние халатики . А одна, самая упоительная моя подруга, принесла черное платье прозрачного муслина, украшенное ручной вышивкой, в которой узнавалась игла придворного вышивальщика Людовика XVI.
Все это полагалось носить с растоптанными кроссовками - единственной обувью, оставшейся при мне.
Женщины меня жалели и баловали, а мужчины, играя желваками, писали провинившейся авиакомпании гневные письма на самом изысканном английском канцелярите.
Крнчилось все печально. Мне позвонили с ресепшен и велели выглянуть за дверь. И он там стоял, мой голубчик! Авиакомпания доставила поганца прямо на борт! Кто мог такое ожидать?
Теперь я вернула, наконец, все чужое, поменяла кроссовки на другие кроссовки и окончательно перестала выходить к ужину в ресторан.
Когда мы причалили в Амстердаме, я несколько раз прошлась, оглядывая выставленный в ангаре багаж всех четырех тысяч пассажиров. Моего на отведенном ему месте не было. Парнишка, надзирающий за выдачей, отнесся к моим причитаниям серьезно:
- Какого цвета ваш чемодан, мадам?
- Вот такой, - я ткнула пальцем в потрепанного кремовового невысоклика с нелепыми коричневыми накладками.
Ах, витязь, то была Наина!
Наше взаимное предательство замкнулось. Мы с чемоданом теперь чужие друг другу. Гештальт закрыт
Пока он не исчез. Мы с друзьями собрались в круиз. Программа была известна заранее : во вторник дамы в мехах, мужчины в смокингах, в четверг вечерние платья в голубых тонах, в воскресенье, конечно, все в белоснежном, а в будние дни к табльдоту просто натуральные шелка и драгоценности в волосах. Я не отнеслась к этим рекомендациям с должной серьезностью.
А чемодан в Амстердамском аэропорту вообще не появился.
Сколько было прилично я таскалась по багажным оффисам в сопровождении самых бывалых и решительных моих спутников. С их помощью и одобрением заполняла прошения о справедливости и указывала всевозможные адреса, где мне хотелось бы встретиться с моим Джипом. Кончилось тем, что мы загрузились на круизный корабль и отбыли в двухнедельное плаванье по Норвежским фьордам.
На корабле я узнала, что такое настоящие друзья: мне несли лекарства и духи, нежнейшие свитера и тончайшие пуловеры, каких сроду не бывало в моем гардеробе, ночные рубашки и утренние халатики . А одна, самая упоительная моя подруга, принесла черное платье прозрачного муслина, украшенное ручной вышивкой, в которой узнавалась игла придворного вышивальщика Людовика XVI.
Все это полагалось носить с растоптанными кроссовками - единственной обувью, оставшейся при мне.
Женщины меня жалели и баловали, а мужчины, играя желваками, писали провинившейся авиакомпании гневные письма на самом изысканном английском канцелярите.
Крнчилось все печально. Мне позвонили с ресепшен и велели выглянуть за дверь. И он там стоял, мой голубчик! Авиакомпания доставила поганца прямо на борт! Кто мог такое ожидать?
Теперь я вернула, наконец, все чужое, поменяла кроссовки на другие кроссовки и окончательно перестала выходить к ужину в ресторан.
Когда мы причалили в Амстердаме, я несколько раз прошлась, оглядывая выставленный в ангаре багаж всех четырех тысяч пассажиров. Моего на отведенном ему месте не было. Парнишка, надзирающий за выдачей, отнесся к моим причитаниям серьезно:
- Какого цвета ваш чемодан, мадам?
- Вот такой, - я ткнула пальцем в потрепанного кремовового невысоклика с нелепыми коричневыми накладками.
Ах, витязь, то была Наина!
Наше взаимное предательство замкнулось. Мы с чемоданом теперь чужие друг другу. Гештальт закрыт