![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Психология
Алекс позвонил поздно – Тали уже мазала лицо ночным кремом. Впрочем, она была жаворонком и укладывалась спать, когда другие только думали, куда бы сходить скоротать вечер. Она обрадовалась - Алекс так редко звонил, а они были знакомы с самого детства и прекрасно относились друг к другу.
Поболтали о детях, с отвращением – о политике, немножко о работе. Потом Алекс сказал: «У меня к тебе просьба – только не говори сразу «нет!». Я хочу записаться к тебе на прием»
- Зачем прием? – неприятно удивилась Тали. – Ты хочешь поговорить – приходи вечером со Стеллой, поужинаем вместе, потом поговорим. Дети и Ярон будут рады. И пожалуйста, без вина, пирожных и букетов – у нас на ужин яичница с помидорами.
- Спасибо, - Алекс запнулся, - яичница это прекрасно, но в другой раз. Я хочу прийти в клинику, заплатить, как все, и обратиться к опытному психологу.
- Я не могу заниматься с тобой терапией. Это непрофессионально. Ты близкий человек, у нас сложившиеся отношения. Это совершенно искажает мою способность помочь пациенту. Я слишком много знаю про тебя, так дело не делается.
- Наташечка, миленькая, - заныл Алекс, - ну я же знал, что ты не захочешь. Но мне очень надо. Пока я постороннему человеку буду рассказывать, как меня в угол ставили и где я коленку разбил, три сеанса уйдут впустую. А с другой стороны, я хочу как посторонний. Заплатил, час провел с психологом и пошел по своим делам. Можно завтра?
- Еще чего! – возмутилась Тали. – У меня расписание заполнено на недели. Звони секретарше – назначай встречу. Посторонний, так посторонний. Попробуй похныкать, Глория девушка нежной души – может, пожалеет.
Алекс пришел, как посторонний, но всего через пару дней. Видно, Глория очень постаралась.
Тали кивнула на кресло, он потоптался возле и сел в другое. Они помолчали.
- Что тебя беспокоит, Алекс, - спросила Тали. – дома что-то не в порядке?
- Всюду не в порядке, - ответил пациент чужим голосом, глядя себе на колени. – Я писать не могу. Уже месяца три… ни одного сюжета. Я даже и не помню, откуда они у меня появлялись всю жизнь. Весь механизм выдумки даже не сломался, а исчез. Там, где должны быть яйца и остальное – гладкое место. Как у целлулоидного голыша. Поначалу я кропал всякие эссе и рецензии – сохранял видимость, что пишу. Но неделя за неделей ничего… я от этого и в постели стал, как шестидесятилетний. И на работе – проект обычно держится на моих придумках. А теперь я просто исполнитель. Причем хреновый – я привык придумывать, и чтобы остальные подчищали и подправляли. А если ничего сам не генерирую, и аккуратности привести в порядок чужое нет, то кто я? И зачем?
Я чего так торопился к тебе? Потому что пока никто не заметил. Даже Стелла думает, что устал. Мало ли – у всех бывают подъемы и спады. Женьшенем пичкает… Но, если не смогу написать хоть повестушку, хоть рассказик – я вообще ни на что не годен, ты понимаешь? Я не нужен ни себе, ни другим. Наташ, сделай что-нибудь! Он стиснул руки и поднял на нее глаза.
Она ответила взглядом профессионально-доброжелательным.
- Разумеется, - сказала она. – Мы поработаем над этим. Не скажу, что прямо завтра, но тебе определенно станет лучше. Давай, я расскажу, что мы вообще будем делать.
Он обреченно кивнул.
— Это немногим известно, - сказала Тали, - но мозг, который еще не застигла деменция, помнит все. Все, что ты когда-нибудь чувствовал, видел и слышал, сохранилось там внутри. Все люди, события, то, что ты читал, и то, что писал, музыка, пейзажи, содержимое учебника по истории КПСС, что мама сказала бабушке, когда ты уже засыпал в деревянной кроватке, проклятия, которыми соседка осыпала твою няньку на лестничной клетке, все твои неудачи, страхи, болезни, провалы и, конечно, все триумфы, начиная с первого, когда ты ко всеобщему восторгу пописал в горшок.
Все это складировано где-то в мозгу. Доступ мы имеем только к очень маленькому кусочку – тому, что память держит на свету. Остальное погружено во мрак. И там, в темноте, бурлит наше «я»: формируются опасения, тревоги, склонности, влечения, и затыки вроде того, что случился с тобой теперь. Темные туннели, размером в жизнь, где есть все ответы. Было бы славно, если бы можно было включить свет и узнать, за какой крючок твоего бессознательного зацепилась литературная потенция. Мы бы отцепили, и завтра ты написал бы новый роман. Но такого выключателя нет.
Мы с тобой будем бродить в темноте со слабеньким фонариком – это ты очень постараешься вспоминать то, что я попрошу. Будем ворошить наугад, пытаться вскрыть пыльные сундуки, сдвинуть горы неизвестно чего… ты слушаешь меня?
Алекс слушал, но как-то слишком внимательно.
- Ты сядь поудобнее, расслабься – все это потребует времени, твоего усилия, внимания, денег, как ни неловко об этом упоминать. Это не системный подход, как у тебя в инженерном деле, а довольно хаотичное блуждание. Опытный психолог быстрее поможет нашарить что-то стоящее. Иногда даже неизвестно почему, но проблема истончается, становится менее мучительной, отпускает. У счастливчиков через месяц- другой. Иные ходят годами.
Каждый сеанс пятьдесят минут. Раз в неделю. Следующую встречу назначаешь у Глории. Можно сразу на месяц вперед. Если не можешь прийти, сообщи хотя бы за два дня. Что думаешь обо всем этом?
Алекс молчал.
На сегодня с тебя довольно, – вздохнула Тали, - ты как-то странно выглядишь. Иди, Алекс, до встречи через неделю!
Он встал, поцеловал ей руку, помедлил мгновение, поцеловал в щечку и ушел, не сказав ни слова.
Через неделю Тали позвонила. Он не сразу взял трубку, наконец отозвался.
- Саша, что случилось, - спросила она. – Какого черта? Не мог прийти – нужно было позвонить. Я сижу и жду, а могла бы принять другого пациента или пойти домой, или наконец забрать жакет из химчистки. Ты что, заболел?
- Наташенька, миленькая, забормотал он, - прости ради бога! Я, конечно, оплачу – сию же минуту переведу деньги Глории
- Что случилось? – холодно спросила Тали. – Почему ты не пришел?
- Не сердись, голубушка, умоляю – ну да! Засранец! Виноват! Забыл! Ты мне – такое – а я даже не предупредил. Понимаешь, я пишу – черт его знает – роман, что ли. О спелеологах… Как они блуждают в пещере. У них такие сложные отношения, что я забываю обо всем на свете – ей-богу, еле справляюсь. Вчера даже взял отпуск на работе. Очень трудное место…
Я приду, приду. Ну не обижайся!
Тали засмеялась.
- Ладно, - сказала она. – Кому рассказать – не поверят! Стелле привет передавай.
Поболтали о детях, с отвращением – о политике, немножко о работе. Потом Алекс сказал: «У меня к тебе просьба – только не говори сразу «нет!». Я хочу записаться к тебе на прием»
- Зачем прием? – неприятно удивилась Тали. – Ты хочешь поговорить – приходи вечером со Стеллой, поужинаем вместе, потом поговорим. Дети и Ярон будут рады. И пожалуйста, без вина, пирожных и букетов – у нас на ужин яичница с помидорами.
- Спасибо, - Алекс запнулся, - яичница это прекрасно, но в другой раз. Я хочу прийти в клинику, заплатить, как все, и обратиться к опытному психологу.
- Я не могу заниматься с тобой терапией. Это непрофессионально. Ты близкий человек, у нас сложившиеся отношения. Это совершенно искажает мою способность помочь пациенту. Я слишком много знаю про тебя, так дело не делается.
- Наташечка, миленькая, - заныл Алекс, - ну я же знал, что ты не захочешь. Но мне очень надо. Пока я постороннему человеку буду рассказывать, как меня в угол ставили и где я коленку разбил, три сеанса уйдут впустую. А с другой стороны, я хочу как посторонний. Заплатил, час провел с психологом и пошел по своим делам. Можно завтра?
- Еще чего! – возмутилась Тали. – У меня расписание заполнено на недели. Звони секретарше – назначай встречу. Посторонний, так посторонний. Попробуй похныкать, Глория девушка нежной души – может, пожалеет.
Алекс пришел, как посторонний, но всего через пару дней. Видно, Глория очень постаралась.
Тали кивнула на кресло, он потоптался возле и сел в другое. Они помолчали.
- Что тебя беспокоит, Алекс, - спросила Тали. – дома что-то не в порядке?
- Всюду не в порядке, - ответил пациент чужим голосом, глядя себе на колени. – Я писать не могу. Уже месяца три… ни одного сюжета. Я даже и не помню, откуда они у меня появлялись всю жизнь. Весь механизм выдумки даже не сломался, а исчез. Там, где должны быть яйца и остальное – гладкое место. Как у целлулоидного голыша. Поначалу я кропал всякие эссе и рецензии – сохранял видимость, что пишу. Но неделя за неделей ничего… я от этого и в постели стал, как шестидесятилетний. И на работе – проект обычно держится на моих придумках. А теперь я просто исполнитель. Причем хреновый – я привык придумывать, и чтобы остальные подчищали и подправляли. А если ничего сам не генерирую, и аккуратности привести в порядок чужое нет, то кто я? И зачем?
Я чего так торопился к тебе? Потому что пока никто не заметил. Даже Стелла думает, что устал. Мало ли – у всех бывают подъемы и спады. Женьшенем пичкает… Но, если не смогу написать хоть повестушку, хоть рассказик – я вообще ни на что не годен, ты понимаешь? Я не нужен ни себе, ни другим. Наташ, сделай что-нибудь! Он стиснул руки и поднял на нее глаза.
Она ответила взглядом профессионально-доброжелательным.
- Разумеется, - сказала она. – Мы поработаем над этим. Не скажу, что прямо завтра, но тебе определенно станет лучше. Давай, я расскажу, что мы вообще будем делать.
Он обреченно кивнул.
— Это немногим известно, - сказала Тали, - но мозг, который еще не застигла деменция, помнит все. Все, что ты когда-нибудь чувствовал, видел и слышал, сохранилось там внутри. Все люди, события, то, что ты читал, и то, что писал, музыка, пейзажи, содержимое учебника по истории КПСС, что мама сказала бабушке, когда ты уже засыпал в деревянной кроватке, проклятия, которыми соседка осыпала твою няньку на лестничной клетке, все твои неудачи, страхи, болезни, провалы и, конечно, все триумфы, начиная с первого, когда ты ко всеобщему восторгу пописал в горшок.
Все это складировано где-то в мозгу. Доступ мы имеем только к очень маленькому кусочку – тому, что память держит на свету. Остальное погружено во мрак. И там, в темноте, бурлит наше «я»: формируются опасения, тревоги, склонности, влечения, и затыки вроде того, что случился с тобой теперь. Темные туннели, размером в жизнь, где есть все ответы. Было бы славно, если бы можно было включить свет и узнать, за какой крючок твоего бессознательного зацепилась литературная потенция. Мы бы отцепили, и завтра ты написал бы новый роман. Но такого выключателя нет.
Мы с тобой будем бродить в темноте со слабеньким фонариком – это ты очень постараешься вспоминать то, что я попрошу. Будем ворошить наугад, пытаться вскрыть пыльные сундуки, сдвинуть горы неизвестно чего… ты слушаешь меня?
Алекс слушал, но как-то слишком внимательно.
- Ты сядь поудобнее, расслабься – все это потребует времени, твоего усилия, внимания, денег, как ни неловко об этом упоминать. Это не системный подход, как у тебя в инженерном деле, а довольно хаотичное блуждание. Опытный психолог быстрее поможет нашарить что-то стоящее. Иногда даже неизвестно почему, но проблема истончается, становится менее мучительной, отпускает. У счастливчиков через месяц- другой. Иные ходят годами.
Каждый сеанс пятьдесят минут. Раз в неделю. Следующую встречу назначаешь у Глории. Можно сразу на месяц вперед. Если не можешь прийти, сообщи хотя бы за два дня. Что думаешь обо всем этом?
Алекс молчал.
На сегодня с тебя довольно, – вздохнула Тали, - ты как-то странно выглядишь. Иди, Алекс, до встречи через неделю!
Он встал, поцеловал ей руку, помедлил мгновение, поцеловал в щечку и ушел, не сказав ни слова.
Через неделю Тали позвонила. Он не сразу взял трубку, наконец отозвался.
- Саша, что случилось, - спросила она. – Какого черта? Не мог прийти – нужно было позвонить. Я сижу и жду, а могла бы принять другого пациента или пойти домой, или наконец забрать жакет из химчистки. Ты что, заболел?
- Наташенька, миленькая, забормотал он, - прости ради бога! Я, конечно, оплачу – сию же минуту переведу деньги Глории
- Что случилось? – холодно спросила Тали. – Почему ты не пришел?
- Не сердись, голубушка, умоляю – ну да! Засранец! Виноват! Забыл! Ты мне – такое – а я даже не предупредил. Понимаешь, я пишу – черт его знает – роман, что ли. О спелеологах… Как они блуждают в пещере. У них такие сложные отношения, что я забываю обо всем на свете – ей-богу, еле справляюсь. Вчера даже взял отпуск на работе. Очень трудное место…
Я приду, приду. Ну не обижайся!
Тали засмеялась.
- Ладно, - сказала она. – Кому рассказать – не поверят! Стелле привет передавай.