Entry tags:
Только для женщин
Вы когда-нибудь пробовали одеть трехлетнюю девочку в платье, которое ей не нравится? Пробовали? И как?
А если это платье царапучее, стесняет дыхание, мешает ходить и весит несколько килограммов? Есть ребенок, который согласится носить его? Уверяю вас, что нет! А вот в пятнадцатом веке даже самую капризную трехлетнюю девочку, даже принцессу арагонскую, няня и пара камеристок могли одеть вот так:

А через пару лет и вот так:

А годам к десяти - вообще вот так:

Кто из нас, не говоря уж о наших дочерях мог бы стерпеть такие мучения?
Всего лишь 150 лет назад сестра милосердия, отдыхающая после дежурства, сидела на стуле вот так:

Ни прилечь на диван, ни распустить корсет, даже не откинуться на спинку! А ведь нам кажется, что это мы, работающие женщины, несем на себе всю тяжесть мира, а они избалованные и изнеженные дамы прошлых лет, не знали ни трудностей, ни житейских забот! А какая из нас согласилась бы дожидаться, пока парикмахер закончит прическу такого рода, и смогла бы после этого улыбнуться?

А закупорить себя в любую погоду в такое платье? Испанский климат не прохладнее израильского...

А затянуться как эта небезызвестная дама?
Они не могли съесть больше, чем несколько кусочков, потому что рези в животе, стянутом так тесно не шли ни в какое сравнение с простым чувством голода, который эти героические существа переносили вообще без всякого труда.
Вот как одевались настоящие дочери Евы:



Я предоставляю вашему воображению разные житейские ситуации, с которыми приходилось справляться в таких нарядах...
Подруги мои! Мы с вами безбожно распустились: мы носим мягкие брюки и легкие кросовки, макияж используем только вечером и только гипоаллергенный и не готовы для привлечения мужских взглядов ни на малейшие неудобства, не говоря уж о страданиях! Да женщины ли мы вообще?
Думаю, что распущенность нравов в восемнадцатом веке можно полностью объяснить тем, что мораль не позволяла женщине сменить одежду на более удобную ни при каких условиях (дурное настроение, усталость, мигрень). Только любовник был легитимным поводом среди бела дня распустить корсет, снять фижмы, кринолины and what ever...
А если это платье царапучее, стесняет дыхание, мешает ходить и весит несколько килограммов? Есть ребенок, который согласится носить его? Уверяю вас, что нет! А вот в пятнадцатом веке даже самую капризную трехлетнюю девочку, даже принцессу арагонскую, няня и пара камеристок могли одеть вот так:

А через пару лет и вот так:

А годам к десяти - вообще вот так:

Кто из нас, не говоря уж о наших дочерях мог бы стерпеть такие мучения?
Всего лишь 150 лет назад сестра милосердия, отдыхающая после дежурства, сидела на стуле вот так:

Ни прилечь на диван, ни распустить корсет, даже не откинуться на спинку! А ведь нам кажется, что это мы, работающие женщины, несем на себе всю тяжесть мира, а они избалованные и изнеженные дамы прошлых лет, не знали ни трудностей, ни житейских забот! А какая из нас согласилась бы дожидаться, пока парикмахер закончит прическу такого рода, и смогла бы после этого улыбнуться?

А закупорить себя в любую погоду в такое платье? Испанский климат не прохладнее израильского...

А затянуться как эта небезызвестная дама?
Они не могли съесть больше, чем несколько кусочков, потому что рези в животе, стянутом так тесно не шли ни в какое сравнение с простым чувством голода, который эти героические существа переносили вообще без всякого труда.Вот как одевались настоящие дочери Евы:



Я предоставляю вашему воображению разные житейские ситуации, с которыми приходилось справляться в таких нарядах...
Подруги мои! Мы с вами безбожно распустились: мы носим мягкие брюки и легкие кросовки, макияж используем только вечером и только гипоаллергенный и не готовы для привлечения мужских взглядов ни на малейшие неудобства, не говоря уж о страданиях! Да женщины ли мы вообще?
Думаю, что распущенность нравов в восемнадцатом веке можно полностью объяснить тем, что мораль не позволяла женщине сменить одежду на более удобную ни при каких условиях (дурное настроение, усталость, мигрень). Только любовник был легитимным поводом среди бела дня распустить корсет, снять фижмы, кринолины and what ever...
