otikubo | Готовясь к встрече

Вообще-то я не склонна к рефлексии. Среди вопросов, которые меня интересуют, чаще встречаются такие: "какая погода будет завтра?", "истек ли гарантийный срок на какую-нибудь испортившуюся электрическую кофемолку" и "стоит ли купить внучке две книжки вместо одной, учитывая, что на вторую скидка в полцены".
В моем возрасте умные и достойные люди задают себе вопрос: "Зачем я прожил свою жизнь? Какой в этом был смысл?"
Я уверена в легитимности таких размышлений, но что делать? - глупа и легкомысленна. Даже если начну думать правильную мысль, то очень скоро отвлекусь и обнаружу, что незаметно для себя уже вышла погулять и сосредоточена на том, где свернуть на любимую тропинку; или сижу за компьютером и строчу рассказ про Манечку.

Однако, дело движется известно куда, и не исключено, что если не я сама, то этот вопрос задаст Малахамовес, раскрывая мне свои объятия. Надо же подготовиться, нет? К экзаменам я всегда готовилась старательно, и эта практика себя еще ни разу не скомпрометировала.

Подбиваем итоги.
Вряд ли можно поставить себе в заслугу тщетные усилия найти какую-нибудь закономерность в рассеянии фотонов на свободных электронах в образцах арсенида индия, скверно отполированных для плохо калиброванного спектрофотометра. Пожалуй, проходит по разряду суеты, а учитывая, что я за это получала хоть и микроскопическую, а все же зарплату, лучше об этом факте биографии вообще не упоминать.

Разочаровавшись в свободных электронах я стала заниматься планированием науки. Ничего особенного - просто план развития электроники в Советском Союзе на ближайшие 40 лет. С 1980 по 2020. Из Москвы присылали готовые таблицы с ассортиментом и объемом продукции на каждые десять лет. А уж планировать по годам, так, чтобы через десять лет получить напрогнозированное другими - это был мой вклад в футурологию. Пожалуй, лучше, чтобы на небесах об этом не знали. Ведь за это мне платили реальную зарплату, и эта деятельность была похуже суеты...

Устав от прогнозирования я научилась рассчитывать устойчивость арочных плотин. Вроде бы тут стыдиться нечего. Но плотины эти давно и надежно стояли, и электростанции на них давали миллиарды киловатт-часов в год. А я все считала... дело хорошее, инженерное. Однако пустое в смысле оправдания съеденной мной провизии и бензина, потраченного автобусами на подвозку меня до работы и обратно домой. Это еще если не считать ущерба для атмосферы...

Потом многое изменилось: место жительства, гражданство, род занятий, язык и перспективы - так уж вышло. Теперь я зарабатывала очень маленькие деньги мытьем лестничных клеток, уходом за ветхими старушками и уборкой в домах небогатых женщин - богатые меня моментально отвергали - я была та еще уборщица. Дело это безусловно полезное и не стыдное. Но и не духоподъёмное. Много ли чести делать то, что могут все? И даже я...

Тогда судьба наконец привела меня в больницу. И я проработала тридцать лет, делая то, что могли не все. Научилась залезать пальцем в чужой глаз, рот и анус. Терпеть дурной запах, соприкасаться с человеческим потом, гноем, мочой, блевотиной и дерьмом, не говоря уж о крови. Выносить чужую боль, и разговор с мамой умирающего ребенка. И грамотно делать свое дело, без которого этих больных не вылечишь и даже не облегчишь их мучения. За это мне не стыдно. Это можно предъявить Ангелу смерти. Хотя еще вопрос, уважает ли он тех, кто мешает ему работать