Пациент

[otikubo]

Виктор Александрович Румянцев был лучшим терапевтом Москвы. Он имел зеркальную память и, значит, помнил все, что когда-нибудь прочел и увидел. Все сведения, полученные им сорок лет назад из учебников и сотен научных статей, прочитанных за долгую жизнь, были в любое мгновение к его услугам. Кроме того, он не стеснялся напрашиваться на стажировку в лучшие иностранные больницы. Когда-то в молодости это требовало содействия его учителей, имевших международные научные связи. А потом – он и сам уже стал известен в медицинском мире, и ведущие больницы были готовы предоставить ему на несколько месяцев кабинет с окнами в сад, страховку и ставку – когда ординаторскую, а когда и профессорскую. У Румянцева был легкий характер, он никогда не отказывался позаниматься с интернами, а в университетских клиниках, даже прочесть одну-две лекции студентам.
Трудно было сыскать такое редкое заболевание или сочетание заболеваний, каких он не видел лично или в литературе. Однако и это не объясняло удивительных успехов, которых он добивался. К нему отправляли тех, кто уже лечился у других терапевтов, но чувствовал себя так же плохо, как и до лечения.
Виктор Александрович принимал пациентов в своей небольшой, очень дорогой частной клинике: молодой внимательный и знающий ассистент, медсестра, секретарша и уборщица. Все прекрасно ладили между собой, были исключительно довольны своей работой и зарплатой, и никогда не рассказывали даже самым близким, с кем повстречались на работе. А каждому из них было что рассказать.
В этот раз больной жаловался на неотступные мигрени, жжение в ступнях, утомляемость, бессонницу и одышку. Анализы показывали определенные физиологические дисфункции, однако справиться с недомоганием классическими методами не удалось. Неделя проходила за неделей, а улучшения не было.
- Манечка, - сказал Румянцев не повышая голоса, - не будете ли вы так любезны?
Она влетела в открытое окно (зимой для нее отворяли форточку), уселась на фарфоровую козетку, которая постоянно находилась на столе профессора, закинула ножку на ножку и спросила с веселым ожиданием: «чем сегодня будете угощать?»
Медсестра Люся, расцветая от радости, сейчас же принесла мисочку из нарядного игрушечного сервиза, наполненную маковыми зернышками, смешанными с сахарной пудрой
О-о! Люсенька! Спасибо! Какая прелесть, - умилилась Манечка и принялась выуживать припорошенные зернышки и отправлять в рот двумя пальчиками.
Виктор Александрович познакомился с Манечкой в детстве, очень ценил и уважал ее, и обращался за помощью крайне редко, только когда ничего не мог поправить сам. Больной был ошарашен, но чувствовал он себя так плохо, что ему было неважно, есть ли пара светящихся крылышек у того, кто спасет его от головной боли
Манечка благосклонно выслушала анамнез и сказала, облизывая пальцы:
- Витенька, я попробую волшебной палочкой, ладно?
Она оставила мисочку, встала со своего диванчика, подошла к краю стола и поманила пациента нагнуться. Он склонился, и фея коснулась своей палочкой левой щеки больного. Крошечная молния соскочила с острия и ужалила пациента. Он вскрикнул и схватился за щеку. Но врач смотрел не на него.
Манечка красная и растрепанная в ярости обернулась к Румянцеву:
- Это кто? Как ты посмел привести ко мне этого мерзавца! Да знаешь ли ты, что он сделал, что он делал день за днем?
- Манечка, - оторопел профессор, - это же пациент! Мы не спрашиваем хорош он или плох. Врач лечит всех.
- Ну и лечи! – закричала Манечка. – Кто тебе мешает? А я никаких клятв не давала. Голова у него болит? И прекрасно! Заслужил!
И вот что, Витя, – никто не ангел. У всех свои промахи. Но отъявленных нераскаянных бандитов лечить не стану. Ты уж сам наводи справки. Еще раз такого увижу – больше меня не жди!
Она перехватила свободной рукой свой мерцающий плащ и вылетела в окно, ни с кем не простившись.

Профессор снял очки, с силой потер лицо двумя руками и сказал: «Обратитесь к секретарю – она вернет плату за визит. Боюсь, мне больше нечего вам предложить. Вот разве что – вы ведь христианин? Попробуйте покаяться»