Сделка

[otikubo]

Дом Аспазии стоял на холме вне города, но совсем близко от северных городских ворот Диррахия. Муж забрал ее в Иллирию, и она привыкла к его сородичам, так что уже лет двадцать считала эти края своей родиной. Супруг (да будет благословенна его память) давно умер, сыновья уехали по торговым делам в Коринф, да там и остались. Жила старуха одна, на что особенно не сетовала. Дом был просторный и удобный. Слуги преданные, и хозяйство приносило приличный доход. Поэтому Аспазия имела вдоволь папируса, не жалела серебра на лучшие чернила и каламы покупала только египетские.
Горе ее состояло в том, что с годами ухудшалось зрение, она писала все крупнее и глаза часто слезились от напряжения. С тоской она думала, что закончить труд жизни сможет только если удастся найти грамотного юношу, способного быстро и красиво писать под диктовку.
В детстве Аспазия с отцом и матерью ходила из деревни в деревню, от рынка к рынку и участвовала в представлениях, которых всегда ждали. Мать играла на кифаре, отец рассказывал под музыку древние предания. А когда он уставал и садился передохнуть и закусить, девочка пела слушателям простые деревенские песенки. Бродячими сказителями был и дед, и прадед, и все предки, кто значился в семейной родословной. Однажды на таком представлении богатый молодой вдовец заметил девочку и тут же решился жениться на ней. Отцу он дал хороший выкуп, а молодую жену сделал хозяйкой своего дома, показал, как управляют хозяйством, научил грамоте и философии, а когда их близнецам исполнилось десять, защищая, как должно мужчине свой полис, погиб в сражении с дарданцами. Аспазия горевала ужасно. Но прошло несколько лет, и она поняла, что призвана к великому служению. Она, знавшая наизусть множество сказаний о войне греков с троянцами и жизни богов и героев, должна  записать все предания на папирус. Ее давно сердило, что разные сказители рассказывают по-разному, путают последовательность событий, меняют слова и добавляют от себя  глупые шутки, чтобы рассмешить публику и получить несколько лишних монет. Теперь каждое слово, будет ею записано и сохранено навеки.
И сама она, исписав многие десятки папирусов, иногда замечала противоречия между  частями повествования и вынуждена была изменять эпизоды, вклеивая поверх написанного новые кусочки текстов. Работа  продвигалась медленно. Теперь она писала только несколько часов в день, когда солнце освещало рукопись особенно ярко. В самых ранних сумерках она уже не видела ясно манускрипт и боялась каждый день, что не увидит его и в полдень.
Ранним весенним вечером она сидела, задумавшись о том, что грамотного раба с хорошим почерком, сообразительного и трудолюбивого купить можно только за огромные деньги и только в Милете или Афинах. Мысли были горестные, и Аспазия порадовалась посетителю, который отвлек ее от печали и дурных предчувствий.
Управляющий впустил привлекательного мужчину. Вошедший был красив, молод и слова приветствия произнес убедительным звучным голосом.
- Как зовут тебя? - спросила Аспазия
- Мое имя, вероятно, известно госпоже. Меня зовут Гермес.  Я посланник значительного лица, от которого имею поручение.
В левой руке его хозяйка различила кадуцей - небольшой жезл с двумя змеями. Золотые головки змей слегка поворачивались, разглядывая Аспазию изумрудными глазками.
Сомнений не было. Аспазия встала, низко поклонилась, придвинула к своему клисмосу кресло и усадила в него нежданного гостя.
- Меня послал мой брат - великий бог войны Арес. Сам он к переговорам неспособен - слишком резок, совсем не слушает собеседника и, между нами говоря, глуповат... Он просит убрать из повествования упоминания о его кровавых поступках. Говорит, что ничего этого не было. Что он даже не заглядывал на то поле сражения и не хочет, чтобы клевета его недругов осталась в памяти будущих поколений.
- Желание великого бога было бы для меня законом, если бы я выдумывала то, что пишу, - ответила Аспазия. Но я не добавляю ни слова к тому, что рассказывают уже столетия. Я только записываю, что помню наизусть.
- Но ведь немного поправляешь? - засмеялся Гермес. - Приходится ведь согласовывать слова и находить новые выражения, чтобы заменить те, что употребляли люди чуждые грамматике?
- Только по форме, - ответила писательница...
Они беседовали долго. Гермес был богом торговли, но и Аспазия все детство провела на рынках, да и потом вела большое хозяйство, которое учит продавать подороже, а покупать подешевле. В конце концов, плата, предложенная за сделку, удовлетворила обоих. В мешке Гермеса кроме кадуцея оказалась и маленькая бутылочка из слоновой кости. Он купил ее у Асклепия по дороге в Иллирию. Аспазия вылила жидкость из флакона на ладонь и плеснула себе в лицо.
Потом они поужинали вместе, и прошлись по тексту, согласовывая, что было клеветой, а что только служило к чести бога войны. На столе горели две свечи, но света было вполне достаточно, чтобы разглядеть самые маленькие буквы.
Торг закончился справедливым обменом: Аспазии досталось острое зрение до конца жизни, а Аресу добрая слава на тысячи лет вперед.



-