otikubo | Дружба

     Катька, конечно, невыносимый человек, но что поделаешь? - она моя лучшая подруга. Лучшую подругу не выбирают, как не выбирают родителей и детей. Это нам дано от природы. Мой старший сын за первый год своей жизни ни разу не спал и двух часов подряд. Бесконечно плакал и остервенело выплевывал пустышку. Но никто мне не сказал: "Отдай этого несносного мальчишку обратно в роддом, и пусть они тебе поменяют на что-нибудь получше". И я понимала, что выбора нет, мое дело терпеть. Стерпится - слюбится.
То же произошло и с Катькой. Когда мы познакомились в первом классе, она была такая же, как сейчас: легкомысленная растеряха, всезнайка и эгоистка.
            В первом классе я приносила в пенале два карандаша: один, чтобы писать, а второй на случай, если первый потеряется.... Со второго класса, их уже было три. Основной и запасной для меня, и карандаш для Катьки, которая запросто могла прийти в школу вообще без пенала. Она, вдобавок, болтала без умолку, чего я не прощаю никому (разумеется, кроме нее). Зато ей было интересно все на свете. И когда я влюбилась в Цезаря и только и говорила о его окружении, друзьях и врагах, Катька не воротила носа от всем надоевшей темы, а добывала для меня лакомые книги из "Литературных памятников", и проглатывала их, упиваясь, не хуже меня. А однажды, когда я позвонила ей по телефону и поинтересовалась: "Quo usque tandem abutēre, Catilīna, patientia nostra?"* Она ответила вопросом на вопрос: "Quam diu etiam furor iste tuus nos elūdet? * Разве можно ее не любить?
         Когда Алеша начал ухаживать за мной, она ему, разумеется, не понравилась. Но он смирился с ее присутствием быстро и безоговорочно. После свадьбы он объяснил это так:
- Наши с тобой отношения - сложное уравнение. А Катька - граничное условие. Без него решения не найдешь...
          Сама она влюблялась в самых странных неподходящих мрачных лохматых типов. За такого в точности и вышла замуж. Он в глаза называл тестя и тещу "ракшасами" - демонстрировал, что сведущ в Рамаяне. Я ни разу не видела, чтобы он улыбался. Они развелись через полтора года. А потом умер от гриппа их мальчик. Ему еще не было двух. Катька замолчала, и из нее целыми днями нельзя было выудить ни слова. Мы с Алешей в те недели от жалости и неспособности утешить простили ей десять тысяч будущих грехов. Прошло несколько лет, пока она стала прежней - безалаберной, болтливой и эгоцентричной. Мы к тому времени уехали на два года в Калифорнию: я стажироваться в больнице, Алеша делать свой постдок, а мальчики учить английский в местной школе. Чтобы был на уровне родного... Несмотря на жуткий дефицит времени, с Катькой говорили почти ежедневно. И, конечно, на пять моих вопросов о ее делах приходился один ее вопрос о моих. Да и то, ответ она дослушивала до середины.
           Две недели назад Катька сказала, что у нее нашли опухоль в груди. Она была в ужасе - кричала, что не хочет умирать, не разрешит делать биопсию, что боится уколов, что не позволит отрезать грудь, не согласится на химиотерапию, и все вперемешку. Никаких моих объяснений слушать не стала. Сообщила, что биопсия назначена на завтра, а ответ будет только через десять дней.
           Сегодня ждали ее звонка в два часа ночи, не ложились, места себе не находили. Наконец она позвонила.
- Ну как? - замирая спросила я
- Ужас! - ответила Катька. Просто ужас. Не знаю, что делать. Я, понимаешь, пока грудь не отрезали стала ходить в короткой юбке и на высоких каблуках. Побыть женщиной в последний раз. И представляешь? - колготки порвались. Огромная петля спустилась - на полноги. А мне до метро идти, а потом на автобус. На шпильках и с рваными колготками...
- А биопсия?
- Не, там все в порядке. Фиброма или что-то такое. Я не запомнила. Сказали - ерунда. Но когда выходила зацепилась за замочек сумки. Вот теперь плачу - не знаю, как быть...
- Катька! - сказал Алеша с чувством. - Ты редкостная сволочь! Такси возьми, дура!

*Цитата из речи Цицерона против Катилины