![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Дина
Дину познакомили с Марком потому, что у них обоих брачный период клонился к концу. Ей было 23, а ему 29. Они абсолютно подходили друг другу по всем параметрам: по росту, возрасту, образованию, происхождению, склонностям и намерениям. Оба думали, что целью человеческой жизни является защита диссертации на соискание звания кандидата физико-математических наук. Оба были травоядными, но взамен клыков и когтей природа наделила обоих чувством юмора, что в известной мере и в некоторых случаях может заменить агрессивность.
Марк стал заходить за Диной почти каждый вечер, и они гуляли по городу. Он был очень красив, а она могла бы называться замухрышкой, если бы не дефицитные импортные кофточки, которые доставала её мама. Кроме того, брачные игры вынудили её обратить внимание на косметику и причесываться тщательнее обыкновенного, что удивительно украсило ее умненькое личико. Марк ей ужасно нравился – и неудивительно. Удивительно другое: он влюбился в Дину по всем канонам куртуазной поэзии. Его руки были так горячи, что она каждый вечер сызнова пугалась, что он заболел какой-то неизвестной болезнью с высокой температурой. Ему нравились в ней странные вещи – щиколотки, например, или как она жмурится… Иногда он говорил ей: "Зажмурься!" и схватив двумя ладонями рожицу с напряженной гримаской, целовал все морщинки, появившиеся на молодом лбу и возле глаз. Потом они долго целовались, осваивая новые территории взаимной доступности. Но больше ничего! Марк хотел, чтобы все было как положено.
Через три месяца, в октябре, они поженились. До самого нового года Марка сотрясала горячка молодоженства. Он жил в каком-то необыкновенном состоянии счастливчика. С ним невозможно было играть в стохастические игры. В нардах он выбрасывал любые нужные ему кости. Заранее говорил, что выпадет, и получал, что хотел. Карты раскладывались по его желанию. Он решал, не задумываясь, любые головоломки. И только в январе стал возвращаться к стационарному квантовому состоянию. Им было хорошо вместе. Они почти не спорили по пустякам. К удивлению Дины Марк даже готов был подождать её в парикмахерской или зайти с ней в магазин. Она с удовольствием слушала его рассказы об определении возраста геологических пород методом радиоактивных изотопов, а он её – о столкновениях Клодия с Милоном на римском Форуме в 49 году до нашей эры. Они много смеялись вместе.
Теперь пришло время знакомиться с родственниками. У них были совершенно одинаковые старые дядюшки и тетушки – носатые, с певучим местечковым акцентом и саркастическим выражением лица. У некоторых даже было бельмо на глазу. Они как будто вышли из антисемитской брошюры. Чувство такта было им незнакомо. Одна такая двоюродная тетка Хася в день свадьбы своей племянницы громко спросила у сестры: «Бася! Ты уже сделала молодым ую-ю-ют?» И не успокоилась, пока ей не показали двуспальную кровать с кружевными подушечками.
Когда у этой Хаси умер муж, она всем, кто приходил с утешениями, говорила: «Он был такой внимательный!» Можно было подумать будто бедняга Натан для того и родился, чтобы оказывать своей жене знаки внимания. Несколько лет потом она жаловалась всем встречным на плохую жизнь, маленькую пенсию, нечутких детей, непослушных внуков, шумных соседей и грубых продавцов. Она была соседкой Марка и Дины, поэтому встречались они часто. Дина научилась улыбаться ей, не слушая вечного нытья. Ее жалобы были так скучны и однообразны... Потом они узнали, что восьмидесятилетняя Хася умерла. На похоронах им рассказали, что она легла в горячую ванну, и перерезала себе вены на обеих руках мужниной опасной бритвой.
"Неужели?!" – поняла Дина, - "Неужели они были такие же как мы? Неужели когда-то она любила его, и они целовались и разговаривали, и смеялись? Она хотела, но просто не умела рассказать нам об этом и только повторяла, покачивая головой "Он был такой внимательный…"
Марк стал заходить за Диной почти каждый вечер, и они гуляли по городу. Он был очень красив, а она могла бы называться замухрышкой, если бы не дефицитные импортные кофточки, которые доставала её мама. Кроме того, брачные игры вынудили её обратить внимание на косметику и причесываться тщательнее обыкновенного, что удивительно украсило ее умненькое личико. Марк ей ужасно нравился – и неудивительно. Удивительно другое: он влюбился в Дину по всем канонам куртуазной поэзии. Его руки были так горячи, что она каждый вечер сызнова пугалась, что он заболел какой-то неизвестной болезнью с высокой температурой. Ему нравились в ней странные вещи – щиколотки, например, или как она жмурится… Иногда он говорил ей: "Зажмурься!" и схватив двумя ладонями рожицу с напряженной гримаской, целовал все морщинки, появившиеся на молодом лбу и возле глаз. Потом они долго целовались, осваивая новые территории взаимной доступности. Но больше ничего! Марк хотел, чтобы все было как положено.
Через три месяца, в октябре, они поженились. До самого нового года Марка сотрясала горячка молодоженства. Он жил в каком-то необыкновенном состоянии счастливчика. С ним невозможно было играть в стохастические игры. В нардах он выбрасывал любые нужные ему кости. Заранее говорил, что выпадет, и получал, что хотел. Карты раскладывались по его желанию. Он решал, не задумываясь, любые головоломки. И только в январе стал возвращаться к стационарному квантовому состоянию. Им было хорошо вместе. Они почти не спорили по пустякам. К удивлению Дины Марк даже готов был подождать её в парикмахерской или зайти с ней в магазин. Она с удовольствием слушала его рассказы об определении возраста геологических пород методом радиоактивных изотопов, а он её – о столкновениях Клодия с Милоном на римском Форуме в 49 году до нашей эры. Они много смеялись вместе.
Теперь пришло время знакомиться с родственниками. У них были совершенно одинаковые старые дядюшки и тетушки – носатые, с певучим местечковым акцентом и саркастическим выражением лица. У некоторых даже было бельмо на глазу. Они как будто вышли из антисемитской брошюры. Чувство такта было им незнакомо. Одна такая двоюродная тетка Хася в день свадьбы своей племянницы громко спросила у сестры: «Бася! Ты уже сделала молодым ую-ю-ют?» И не успокоилась, пока ей не показали двуспальную кровать с кружевными подушечками.
Когда у этой Хаси умер муж, она всем, кто приходил с утешениями, говорила: «Он был такой внимательный!» Можно было подумать будто бедняга Натан для того и родился, чтобы оказывать своей жене знаки внимания. Несколько лет потом она жаловалась всем встречным на плохую жизнь, маленькую пенсию, нечутких детей, непослушных внуков, шумных соседей и грубых продавцов. Она была соседкой Марка и Дины, поэтому встречались они часто. Дина научилась улыбаться ей, не слушая вечного нытья. Ее жалобы были так скучны и однообразны... Потом они узнали, что восьмидесятилетняя Хася умерла. На похоронах им рассказали, что она легла в горячую ванну, и перерезала себе вены на обеих руках мужниной опасной бритвой.
"Неужели?!" – поняла Дина, - "Неужели они были такие же как мы? Неужели когда-то она любила его, и они целовались и разговаривали, и смеялись? Она хотела, но просто не умела рассказать нам об этом и только повторяла, покачивая головой "Он был такой внимательный…"