otikubo | Ограбление

Аннетт позвонила Мишелю под вечер. Он нехотя снял трубку, но услышав ее голос сразу оживился.
- Ну как? - спросила она.
- Ужасно, - томно сказал Мишель. Голова гудит, и на колене синяк.
- Я приду сейчас, - решительно сказала Аннетт. Проведать. И вообще, нам надо поговорить!
Она положила трубку, не дав ему ответить.
Мишель и Аннетт вместе учились в Эколь-нормаль на математическом. Он был влюблен в нее, об этом знал весь курс. Но она держалась абсолютно независимо, так что кроме нескольких поцелуев при
встрече и прощании, он пока не смог добиться никакого успеха. В последнее время все стало намного хуже. Теперь на лекции никто не ходил. Ходили на митинги, демонстрации и собрания, и там возле нее крутился Гаэтан. Он был вообще не с их факультета. Историк или даже филолог. Мишель не понимал, отчего такая умная девушка проявляла благосклонность к буржуа, который не смог бы доказать даже теорему Коши-Адамара. Все, что он мог - это цитировать Верлена и болтать чепуху о Бодлере. К удивлению Мишеля Аннетт поддерживала такие разговоры и, судя по изумлению Гаэтана, говорила вещи дельные и неожиданные.
Несмотря на то, что голова действительно болела после удара дубинкой ажана, Мишель бросился запихивать разбросанную одежду в шкаф, стаскивать тарелки и стаканы в раковину, убирать хлебные корки и опорожнять пепельницы. Подмести он не успел - в дверь нетерпеливо зазвонили. Анетт нежнее обычного расцеловала его в обе щеки, заставила задрать штанину и внимательно рассмотрела синяк - он упал после удара дубинкой и ударился о бровку тротуара. Предложила перевязать колено, но поскольку бинта в доме не было, выполнить ее намерение оказалось невозможно. Впрочем, если говорить честно, синяк не кровоточил, и много пользы повязка бы все равно не принесла.
Послушай, Мишель! Мне нужна твоя помощь. И немедленно. - решительно заговорила Аннетт, сочтя долг милосердия выполненным. - Гаэтан в участке. Он разбил огромную витрину и подбил глаз полицейскому. Дело плохо. Мы пытались отбить его, но там стоит оцепление с автоматами. Надо по-другому. Если заплатить за витрину хозяину и подмаслить дежурного пока протокол не составлен, мы вытащим его. А если нет - он может оказаться в тюрьме, и хорошо, если только на год. Протокол задерживается - он пока не говорит, как его зовут, но надо достать деньги. И

немалые. Я уже все придумала. Мы зайдем в ювелирный - не беспокойся, я надела шляпку и выгляжу как настоящая клиентка. И ты наденешь чистую рубашку, галстук и пиджак и зайдешь отдельно. Я примерю бриллиантовое кольцо. Потом на другую руку другое, чтобы сравнить, какое мне больше идет... А ты упадешь и забьешься в эпилептическом припадке. Ты же рассказывал про брата, какие у него приступы... Ну вот! Ювелир - старик и очень чувствительный. Он выскочит из-за прилавка, помочь тебе. А я крикну, что позову на помощь и уйду с кольцами.
Если даже тебя задержат, то скажешь, что меня не знаешь, хотел купить кольцо для невесты. А приступ - неожиданный. Тебя ведь и правда стукнули по голове. Шишка огромная...
Я одно кольцо отдам хозяину той витрины, чтобы он забрал жалобу, а другое полицейскому. И дело в шляпе.
Мишель молча оделся. Голова болела все сильнее. Он думал, что может упасть в обморок не понарошку, но отказаться не мог. Это было бы поступком подлым, недружеским и трусливым. Этого бы он себе не простил. Мотороллер Аннетт ждал у подъезда. Она села за руль, он примостился сзади и обхватил ее за талию, чувствуя большими пальцами край лифчика, и кое-что еще. Погруженный в это ощущение, которое он разнообразил, слегка перемещая пальцы, он и не заметил, как они остановились на Вандомской площади. Вон тот, - Аннетт показала пальцем на ювелирный бутик.
- Зачем же такой роскошный? – возмутился Мишель. Там же охрана…
Она не ответила. Была сосредоточена на распоряжениях и возражения просто остановила движением ладони.
- Ты заходи первый. А я через три минуты. Только пристрою скуттер - тут есть проезд в двух шагах. Посмотри там пока и дожидайся меня. А когда я скажу: «Месье, вам плохо?», сразу же падай на пол и изображай судороги. Мишель только кивнул и вошел в дверь с хрустальными стеклами и изящной бронзовой решеткой. Он впервые был в ювелирном и действительно увлекся. Маленький зальчик был дивно хорош, стеклянные шкафы вдоль стен сияли замечательно красивыми вещицами. За прилавком с толстым стеклом стоял симпатичный старикан. Посетитель был всего один – пожилой мужчина в старомодной шляпе.
Через минуту зазвенел колокольчик и вошла Аннетт. С точки зрения Мишеля она выглядела вполне нормально, но продавец поглядел на нее немного странно и даже чуть-чуть приподнял бровь. Она примерила одно кольцо, потом на другую руку другое – ювелир почтительно открывал коробочки. Аннетт оглянулась, значительно посмотрела на Мишеля и спросила, дрогнувшим голосом: «Месье, вам плохо?»
Он не ответил – ему действительно было плохо. Ноги задрожали, и он сначала присел на пол, а потом и лег на спину. Никаких судорог он не изображал – удар по голове и волнение ограбления на голодный желудок доконали его - Мишель был в обмороке.
- Я позову на помощь, - крикнула Аннетт и ринулась к дверям. Но там уже стоял пожилой господин. Он взял ее запястья твердыми пальцами в перчатках и через секунду на руках защелкнулись наручники.
- Оставьте меня, - взвизгнула Аннетт, - кто вы такой, что вам надо??
- Комиссар полиции Журден, - спокойно ответил тот. - А вы воровка, мадемуазель.
- Я не воровка, - ответила понуро Аннетт. - Я хозяйка этого магазина.
- Это правда, - вздохнув, подтвердил продавец. - Мадемуазель Картье владелица всей сети наших магазинов. Просто в ее студенческих кругах большой позор быть буржуа.
- Этьен меня понимает. Как я объясню друзьям, откуда возьму такие деньги, - вздохнула Аннетт. - Прысните на него водой. Мой друг действительно в обмороке…