Адвокат

[otikubo]

Дорон Барабаш получил заказное письмо. В письме было сказано, что министерство обороны отказывает в его просьбе перенести срок резервистской службы  еще на два месяца. Указывалось, что за последние шесть лет он подавал такие просьбы одиннадцать раз. Дорон хмыкнул, вынул телефон и нажал кнопку "1". Под первым номером значилась не мама и даже не жена, а совладелец его юридической фирмы Ицик Шварц.
Слушай, Шварц, - сказал он. - я ухожу в милуим* в воскресенье.
Трубка взорвалась гневными возражениями
- Заткнись, Ицик, - сказал Дорон, - что ты разоряешься? Мы не в суде. Все равно я не могу работать - если не пойду в армию, пойду в тюрьму. Какая тебе разница? Миша и Айелет на месте. До суда еще четыре месяца. Я готовлю этот процесс по одиннадцать часов в день почти полгода.
Он немного послушал трубку и сказал: "Если этому говнюку не подходит наша фирма, пусть выбирает другую. Кажется, в стране уже нет адвокатов, с которыми он не рассорился. Скажи ему, чтобы привез себе парочку из Швейцарии, а я ушел защищать отчизну. И не звони мне!!! У меня отпуск. Вернусь через две недели и все обсудим в конторе.
Дорон был доволен: встретится с ребятами, с которыми вместе служили. На дворе апрель, в палатках не жарко. Спать будет по восемь часов, а может и больше. Постреляет на стрельбище... и вообще. Никакой ответственности: "Да, командир!" - и всех забот. А может и рейд какой случится.

В воскресенье утром в выцветшей форме резервиста и совершенно потерявших цвет ботинках, он входил в ворота родной базы.

На третий день службы прыщик в раковине правого уха разросся и стал пульсировать. Спать на правом боку Дорон не мог, да и вообще ухо сильно болело. Делать было нечего - после завтрака он пошел в санчасть. Фельдшер глянул в ухо и сказал: "Слушай, у тебя абсцесс. Ты не представляешь, как тебе повезло! У нас сейчас в милуиме мумхэ** "Ухо-горло-нос". Из Хадассы! Чуть не профессор там. Ничего не понимает в остальном - чуть что, дает направление в больницу. Зато в своем деле - гений. Сейчас позову!"
Пришел молодой врач. Отрекомендовался доктором Бергом. Посмотрел в ухо через увеличивающие очки и сказал: "У тебя киста воспалилась. Она ведь не теперь появилась, правда?"
- Всегда была, сказал Дорон. Я думал, это прыщик. Он с детства. Иногда краснеет, но так, как сейчас, в первый раз.
-"Удалю! - сказал доктор Берг. - Тебе повезло! Так - очередь на полгода. Даже на частную операцию, и то месяц. А я тебе сейчас же за пятнадцать минут и на всю жизнь."
Фельдшер от перспективы ассистировать на настоящей операции профессору из Хадассы, трясся от возбуждения.
-Ты успокойся, брат, - сказал ему Дорон. - А то еще не тот инструмент подашь...
Операция действительно длилась недолго. Через полчаса Дорон вернулся в палатку с забинтованной головой и освобождением до вечера. Когда наркоз сошел, ухо больше не болело.

Однако недели через три, когда он уже работал в конторе и забыл об армейской передышке, ухо снова дало о себе знать - оно стало красным и горячим, и вообще как бы центром всего тела. Поздно вечером, возвращаясь с работы, он заехал на станцию скорой помощи. Фельдшер только глянул и сказал: "В больницу! Этим не шутят! Отвезти тебя?"
- Да нет, сказал Дорон. Я сам... Чувствовал он себя плоховато, но бросать Бентли на улице не хотелось. С направлением от "Скорой помощи" он прошел все регистрационные круги очень быстро. В приемном покое томились сердечники, подключенные к мониторам, кого-то рвало, несколько человек громко стонали, старушка взвизгивала и, матерясь, непрерывно звала сестру. Многие вообще сидели на стульях - мест на кроватях за ширмами не хватало. Но с Дороном творилось что-то удивительное. Отоларинголог появился через пять минут, взглянул и немедленно послал на госпитализацию. Через полчаса Барабаш лежал в кровати в тихой благоустроенной палате на одиннадцатом этаже, а медсестра возилась с его рукой, подключая капельницу. Около двух часов ночи появился заспанный дежурный врач, назначил антибиотик и ушел, зевая.

Утром пришел с обходом профессор. За ним шли ординаторы, простые врачи, стажеры, медсестры, студенты и прочая братия. Хвост свиты в палату не поместился.
- У тебя воспаление хряща, милый, - сказал профессор. - Тебе с ухом что-то делали? Кисту удаляли? Вот и внесли инфекцию в хрящ. Это плохо лечится, но хорошо, что начали вовремя. Если повезет, недельки через две-три  будешь здоров. А кто этот портач? Чего он в хрящ полез?
- Это ваш мумхэ - язвительно сказал Дорон. Доктор Берг. А моя фамилия Барабаш. Слышали? Адвокат Барабаш. Да, тот самый, что министра защищает... Я на вашего Берга жалобу подам.
- Не надо нервничать, ответил профессор - он был не из пугливых. У нас нет врача по фамилии Берг.
- Как нет? - взвился Дорон. - Вот же он в углу. Я его узнал!
- Ах, этот, - улыбнулся профессор - Цви, давно ли ты стал мумхэ? Это стажер... он месяца три, как диплом получил. Вообще не имеет права самостоятельно оперировать. У него и страховки еще нет...
Будь здоров. Я приду завтра.

Дорон закрыл глаза.
"Когда я был стажером, я бы обрадовался такому делу. Обязательно подал бы иск, и его, как миленького, лишили бы диплома. И вообще - компенсация - астрономическая. Мне тогда позарез надо было чувствовать себя профессионалом. Да и с ним то же самое. Доктор Берг. В первый раз сам! Старался, небось, изо всех сил..."

Он встал, нашарил тапочки и побрел по коридору, толкая перед собой штатив с капельницей. Берга он отыскал в комнате отдыха для родственников больных. Тот поставил стул к окну и сидел, отвернувшись от всех, глядя через пыльное стекло на поросшие лесом горы, дорогу и крыши старых корпусов. Барабаш тронул его за плечо.
"Не бойся, лейтенант, - сказал он. - Ты ведь старался. Я не буду жаловаться. Ничего плохого не случится. Еще станешь профессором"

И зашаркал назад по коридору в свою палату

* Милуим - резервистская служба
**Мумхэ - врач-специалист, прошедший пятилетнюю специализацию и сдавший экзамены