Катаракта

[otikubo]

Удивительное дело - я не люблю искусство. Все любят - кроме откровенных аутистов. А я, имея завидное психическое здоровье, не люблю. Не только музыку - это уж само-собой, но и литературу, кино, театр, оперу и балет, даже архитектуру. Хожу по Тель-Авиву, разглядываю знаменитый Баухауз и совершенно никаких эмоций. Довольно безобразные на мой вкус дома. Если тщательно отремонтированные, то ладно... почти не мешают. А если обшарпанные, то совершенно не нравятся. И конструктивизма мне даром не надо. И даже барокко раздражает. Фонтан Треви, например. Лошади, тритоны, колонны, пилоны, какие-то могучие драпированные женщины и голый бородатый мужчина. Фонтан - чудесная, необходимая городу деталь, но к чему все это страсти - непонятно.


Не подумайте, что я вообще не приемлю строений в стиле барокко. Но чтобы оправдать все ухищрения, оно должно быть воистину прекрасно. Вроде Мелькского аббатства. Точнее - его церкви. Там мой дух замирает и закругленные объемы, пронизанные светом, ритм арок, голубизна купола, милые канелюры фиолетовых пилястров, золотеющие книзу, кристаллизуются в чистую радость, не имеющую имени, но составляющую один из лучших даров, который жизнь может нам преподнести.
          Или сижу в зале, слушаю музыку. Я хожу изредка на концерты - это обязанность культурного человека, как профилактическое посещение дантиста или пожертвования в пользу одаренных детей. Иногда, конечно, улавливаю теплую реплику кларнета или чистенькое птичье тремоло флейты. Скрипки играют хорошо - и я в своей задумчивости отмечаю, что вся группа струнных, как один замечательно богатый инструмент. И смычки у них двигаются синхронно, и наклон головы указывает, что для скрипача  кроме его мелодии сейчас ничего не существует. Мысли мои бродят далеко и звуки только иногда раздвигают их, что особенно легко удается ударным... Но раз в несколько лет ( а точнее несколько раз в жизни) происходит то, что было со мной в Дормиционе, когда там исполняли Реквием Моцарта. Каждый звук приобрел смысл. Восходящая гамма Лакримозы напоминала одну за другой все жизненные утраты и утешала их величием и значительностью. Не просто я плачу - вся вселенная     скорбит от невосполнимости. Ни одна шальная мысль не мешает звукам хозяйничать в  душе. И финальные разрешающие трезвучия - как отпущение грехов.
У меломанов, небось, такое случается на каждом концерте...
         И театр - это ужас какой-то! Если спетакль не гениальный, я терзаюсь вопросами, зачем я здесь сижу, в неудобном кресле, в большом скоплении народа, где так легко передается инфекция. Зачем эти люди притворяются кем-то другим... Не стыдно ли в их возрасте скакать по сцене, на виду у всех... И мне приходит в голову, что обычай хоронить фигляров в неосвященной земле за оградой кладбища имеет свой смысл.
         Но когда спектакль хорош... О! Не описать словами, какое это счастье - редкий Настоящий Театр!
         Когда-то в молодости я любила стихи. Знала наизусть несметное множество. Еще и сейчас помню несколько десятков не самых коротких стихотворений.  А теперь даже в тоненькой книжке Бродского есть несколько ненужных стихов. И у Пушкина десятки... Что - нибудь такое

Морей красавец окрыленный!
Тебя зову - плыви, плыви
И сохрани залог бесценный
Мольбам, надеждам и любви.
Ты, ветер, утренним дыханьем
Счастливый парус напрягай,
Волны незапным колыханьем
Ее груди не утомляй

И к чему это? Зачем ограничения в метрике? Для чего созвучные окончания у строчек, причем не соседних, а через одну? Какая-то лингвистическая игра для амбициозных подростков.

Нет, не объясняйте мне! Когда написано: "Вьются тучи, мчатся тучи"... или "Выхожу один я на дорогу"... или " Нынче ветрено и волны с перехлестом" - это не игра. Это совершенно необходимое душе и оно не нуждается ни в оправдании, ни в анализе.

Я и сама пишу что-то ненужное. Иногда занимательное, но... не Хаджи-Мурат. Я не хочу принадлежать к клубу, куда могут вступить такие члены, как я...

Хорошо, что не у всех, как у меня, катаракта духовных очей, которая позволяет различать только огромное, яркое и блистательное