![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Школьный вальс
Я училась в очень заурядной серенькой двадцатой средней школе. В каждом классе была парочка отпетых двоечников - сейчас их бы определили как детей с дислексией и дефицитом внимания, а тогда считали просто бездельниками и негодяями, в чем была своя правда. Было и несколько отличников - в нашем классе пять девочек, и я в их числе. Остальные были обыкновенными. Когда очень старались - получали четверки. А если не очень, то и тройка отметка удовлетворительная. Кстати говоря, две мои одноклассницы получившие международную известность, были довольно средними ученицами. Одна из них превратилась в оперную певицу, и ее колоратурное сопрано звучало даже и в Метрополитен Опера. А другая основала церковь братской любви и имеет множество прихожан по всему миру. Ее храмы и миссии расположены в десятке стран, и даже в Израиле. И проповеди ее каждый может найти на ю-тюбе.
А отличницы - так себе - преуспели очень умеренно. Примерно, как я. Широко известны в очень узких кругах. Но речь не о нас.
Был в школе один мальчик, который выделялся среди других детей. Он был годом младше меня и, разумеется, с моей памятью на лица, не имел ни одного шанса оказаться замеченным мной. Но его даже я не смогла не заметить. Он странно ходил, приволакивая ногу. Одна рука была сведена легкой судорогой. И выражение лица было туманным. Вероятно у него была замедленная реакция и он не скоро откликался на то, что ему говорили. Наверно ему было очень трудно в школе, но у него была надежная опора и защита. В школу его приводил дед. Красивый высокий седой дед с очень прямой спиной, в двубортном коричневом костюме с галстуком и в коричневой шляпе. Я встречала его каждый день. Он и приводил внука, и уводил домой, забрав его портфель. И в родительском комитете был важной персоной. И на большой перемене частенько оказывался в коридоре, одним своим присутствием укрощая кутерьму, в которой его Виталика запросто могли сшибить с ног.
Однажды, когда я была в шестом классе, дед Виталика организовал для нас кружок бальных танцев. Откуда-то взялась пианистка, два-три мальчика, включая Виталика и с десяток романтических девочек. Мы начали разучивать вальс. К моему удивлению, вальс начинался совсем не с кружения в объятии партнера. Вовсе нет. Начинается он с балансе. Я в полном упоении под музыку раскачивалась вправо и влево. Моя неуклюжесть и некрасивость как будто перестали иметь значение. В этом кружке я чувствовала себя так же
хорошо, как заседая в совете дружины или отвечая у доски. А потом дед Виталика показал, как кавалер поворачивается лицом к даме, левой рукой касается ее ладони, а правую кладет ей на спину. Я, конечно, не доставала ему до плеча, и он велел положить пальцы на рукав его пиджака чуть повыше локтя. Он держал меня так крепко, что я протанцевала весь тур не споткнувшись и не запнувшись. Мощная безапелляционная рука его на моей спине давала безупречный посыл, ритм, защиту и уверенность в себе. Закончив тур у моего места он усадил меня на стул, серьезно наклонил голову, благодаря за танец, и перешел к следующей шестикласснице. А я осталась, вспотевшая, красная и трепещущая, с трудом различая, что происходит вокруг.
Потом Виталик заболел и несколько месяцев не ходил в школу. А когда вернулся, кружок танцев больше не существовал.
Впечатление от этого события осталось со мной на всю жизнь. Впоследствии я всегда хотела такого спутника: чтобы он был выше и сильнее меня, чтобы твердо знал то, о чем я не имею никакого понятия, чтобы на него можно было полагаться и не сопротивляясь позволить ему вести себя. Этих нескольких минут танца мне хватило, чтобы построить для себя модель настоящего мужчины и навеки отречься от феминизма.
В старших классах я думала, что дед Виталика мог получить свою осанку и выучиться так танцевать в кадетском корпусе. А сейчас, привыкнув немного укрощать свою восторженность и романтичность, думаю, что танцам учили и воспитанников спецшколы НКВД.
Какая уж теперь разница...
А отличницы - так себе - преуспели очень умеренно. Примерно, как я. Широко известны в очень узких кругах. Но речь не о нас.
Был в школе один мальчик, который выделялся среди других детей. Он был годом младше меня и, разумеется, с моей памятью на лица, не имел ни одного шанса оказаться замеченным мной. Но его даже я не смогла не заметить. Он странно ходил, приволакивая ногу. Одна рука была сведена легкой судорогой. И выражение лица было туманным. Вероятно у него была замедленная реакция и он не скоро откликался на то, что ему говорили. Наверно ему было очень трудно в школе, но у него была надежная опора и защита. В школу его приводил дед. Красивый высокий седой дед с очень прямой спиной, в двубортном коричневом костюме с галстуком и в коричневой шляпе. Я встречала его каждый день. Он и приводил внука, и уводил домой, забрав его портфель. И в родительском комитете был важной персоной. И на большой перемене частенько оказывался в коридоре, одним своим присутствием укрощая кутерьму, в которой его Виталика запросто могли сшибить с ног.
Однажды, когда я была в шестом классе, дед Виталика организовал для нас кружок бальных танцев. Откуда-то взялась пианистка, два-три мальчика, включая Виталика и с десяток романтических девочек. Мы начали разучивать вальс. К моему удивлению, вальс начинался совсем не с кружения в объятии партнера. Вовсе нет. Начинается он с балансе. Я в полном упоении под музыку раскачивалась вправо и влево. Моя неуклюжесть и некрасивость как будто перестали иметь значение. В этом кружке я чувствовала себя так же
хорошо, как заседая в совете дружины или отвечая у доски. А потом дед Виталика показал, как кавалер поворачивается лицом к даме, левой рукой касается ее ладони, а правую кладет ей на спину. Я, конечно, не доставала ему до плеча, и он велел положить пальцы на рукав его пиджака чуть повыше локтя. Он держал меня так крепко, что я протанцевала весь тур не споткнувшись и не запнувшись. Мощная безапелляционная рука его на моей спине давала безупречный посыл, ритм, защиту и уверенность в себе. Закончив тур у моего места он усадил меня на стул, серьезно наклонил голову, благодаря за танец, и перешел к следующей шестикласснице. А я осталась, вспотевшая, красная и трепещущая, с трудом различая, что происходит вокруг.Потом Виталик заболел и несколько месяцев не ходил в школу. А когда вернулся, кружок танцев больше не существовал.
Впечатление от этого события осталось со мной на всю жизнь. Впоследствии я всегда хотела такого спутника: чтобы он был выше и сильнее меня, чтобы твердо знал то, о чем я не имею никакого понятия, чтобы на него можно было полагаться и не сопротивляясь позволить ему вести себя. Этих нескольких минут танца мне хватило, чтобы построить для себя модель настоящего мужчины и навеки отречься от феминизма.
В старших классах я думала, что дед Виталика мог получить свою осанку и выучиться так танцевать в кадетском корпусе. А сейчас, привыкнув немного укрощать свою восторженность и романтичность, думаю, что танцам учили и воспитанников спецшколы НКВД.
Какая уж теперь разница...