Поэт и роза

        Поэт сидит у раскрытого окна. Полная луна освещает замерший сад. Воздух напоен ароматом роз. На дереве заливается соловей. О чем он поет? Сам поэт устал и хотел бы заснуть, но воображение его, тренированное профессиональное воображение, не дремлет. Он внимает переливчатым руладам
 и автоматически переводит на персидский:

О братья по перу, внемлите мне
Не спите, вас зову, внимайте мне!
Не клюйте мушек, что принес восточный ветер,
От них живот болит, поверьте мне

           Поэт сидит у открытого окна. Он терпеть не может запаха роз - любит только сирень. Сколько раз хотел вырубить опостылевшие кусты под окном спальни, но ему, построившему этот дом на деньги, полученные за стихи о розах и соловьях, никак невозможно - позор на весь Исфаган. И закрыть окно нельзя - душно. И лечь он не может: вчера, когда коленопреклоненно вручал эмиру свою поэму, коврик оказался тонким и левое колено заболело нестерпимо. Так что пришлось пасть перед повелителем ниц. Они это любят. И что же? Он получил в награду за рукопись мешочек с пятью золотыми динарами. Эти арабские дикари и говорят-то по-персидски с трудом. Что они могут понимать в утонченных метафорах! Над сочинением работал полгода. Посвящение написал такое изысканное, что эмиру придется найти переводчика, а то вообще не поймет, что там сказано. Теперь и вспоминать слова посвящения неловко...   Ожидал, что на эти деньги с честью выдаст замуж младшую дочь, а теперь свадьба будет скромная, и дочь войдет в новую семью не как шахбану, а как обычная невестка, украшенная вместо златотканых одежд одной лишь славою отца. А ведь жене покойной обещал. Эх, Зумруд, любимая! Ты верила, что я лучший поэт Персии. Хорошо, что не тебе пришлось открыть мешочек и найти в нем жалкие пять монеток.
           Колено болит. Лежать совсем нестерпимо. Приходится сидеть тут у открытого окна и слушать щелканье соловья над раскрытой розой.  Что уж делать - он берет со столика клочок пергамента, кладет на подоконник, обмакивает калям в чернильницу и пишет

Веселись, о сердце-птичка,
Пой, довольное судьбиной,
Что тебя пленила роза,
Воцарившись над долиной.
Уж теперь тебе не биться
В грубой сети птицелова.
И тебя не тронут когти,
Не укусит зуб змеиный.
Правда, что занозы розы
Глубоко в тебя вонзились,
И истечь горячей кровью
Ты должна перед кончиной.
Но зато твоей кончине
Нет подобной ни единой.
Ты умрешь прекрасной смертью
Благородной, соловьиной.

Ну, вот! Не напрасно прошла бессонная ночь. Пожалуй, с этой розой получилось неплохо. С паршивой овцы хоть шерсти клок!