Книги

Некоторые из моих друзей сказали, что не покупают мои книги потому что совершенно отвыкли читать на бумаге. Читалка во много раз удобнее: не надо включать свет и будить жену, шрифт можно сделать достаточно крупным для любого зрения, электронные книги дешевы, а то и вообще бесплатны, за ними никуда не надо идти, они не занимают места, не пылятся, не рвутся, их не надо разыскивать в своей библиотеке, обшаривая шкаф за шкафом и если захочется найти в книге нужное место не надо часами шелестеть страницами. Нажимаешь "find" и то, что ищешь, перед глазами.
    Они правы, конечно, мои современные друзья. Я и сама так думаю... А тут как раз у меня развалился один из старых книжных шкафов. Собственно, он был румынским уже когда мы его покупал в одна тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. Но в сравнении с изделиями Батумской мебельной фабрики, все же импортным. Мы переехали жить в Израиль, а его отправили из Тбилиси  поездом, а потом морем малой скоростью в Ашдод. Потом мы его много раз загружали книгами в каждом городе, где нам доводилось жить, а потом разбирали и перевозили в новое место. Постепенно у него сломались все ключи и мы в замочные скважины приспособили мебельные ручки. Потом стали ломаться пластмассовые шпеньки, на которых держались полки, и мои мужчины вытачивали что-то взамен из   кусочков твердого дерева. Потом одна полка прогнулась под тяжестью книг так сильно, что сосколзнула со своих опор и упала на книги, стоящие на нижней полке. Пришлось вставлять подпорки, переворачивать перетрудившуюся доску горбом вверх и переставить часть книг в другие шкафы. С годами дерево так деформировалось, что ящики перестали выдвигаться, да и дверцы, если с трудом удавалось открыть, то уж потом закрыть - ни в какую. И я купила новый книжный шкаф. Вот, примерно, такой. И стала разбирать горы книг, вынутые из развалин прежнего шкафа, чтобы заложить их в новый. Тут меня ждали неожиданности. Оказалась, что я несправедлива и пристрастна. Повесть о Гэндзи и Записки у изголовья получили множество знаков любви и привязанности. Они оказались на самом видном месте, в окружении самых красивых и благородных соседей вроде Классических китайских романов и Повести о прекрасной Отикубо. А Дафна Дюморье без объяснения причин и обвинительного заключения была запихана с глаз подальше во второй ряд с другими отверженными.  Роуальд Даль не по заслугам, а по моей протекции стоит в первом ряду возле Торнтона Уайлдера и Эрскина Колдуэлла, а Жорж Занд  и Томас Вульф оказались сзади, хоть и на полке к которой можно подобраться не взбираясь на стул. Одни книги я не могла выпустить из рук, лаская их корешки и подклеивая в меру своей криворукости их суперобложки. А другие прямиком угодили в картонку, которую вынесу на всеобщее обозрение к русскому магазину. Причем там и роскошные иллюстрированные тома о тайных злодействах КГБ и такие же жизнеописания известных артистов, и даже - простите меня - книги Залыгина и Тендрякова. Вплоть до Коротича. Не говоря уж о Марининой и Донцовой в оптовых количествах. Выбрасывая всякую мелкоформатную детективную лабуду наткнулась на крошечную книгу Дины Рубиной "Иерусалимцы". И зачиталась, само-собой.
     Вот, что я скажу вам о книгах: они прожили с нами жизнь. Они не только вместилища текстов, но и свидетели нашей жизни. Я помню не только их сюжеты, но и как читала, волновалась, прятала их на пюпитре за нотами, рассчитывая, когда мама выйдет, продолжать бренчать гаммы, читая Сирано де Бержерака или графа Монте-Кристо. После фотографий - они самые интимные и человечные свидетели нашего прошлого и настоящего, которое стремительно становится прошлым. И если когда-нибудь, не дай Бог, наша цивилизация даст трещину и в розетках не окажется электричества, я смогу затеплить лучину и в ее свете почитать перед сном "Опыты" Монтеня. А те, кто полностью полагаются на гаджеты, придут ко мне просить что-нибудь почитать. И я им не откажу